«Просто лишают жизни человека»

В Калининградском областном суде был вынесен приговор калининградскому адвокату Марии Бонцлер. Судья Александр Марочкин дал ей 12 лет лишения свободы. Обвинение запрашивало для Бонцлер 15 лет заключения.

«Осуждение невинного человека — это страшное преступление. Поэтому я буду молиться за своих палачей, чтобы Господь был к ним милостив. Больше я ничего не могу сказать», – сказала Бонцлер после вынесения приговора.

«Такие дела фабрикуют эфэсбэшники. ФСБ сознательно сепарировало политику и обычную жизнь, чтобы никто не интересовался. А это политика — ужасающая, идеологическая и репрессивная. Дело Марии Владимировны — показатель, что мы в другой период переходим. Цель — показать, кто здесь главный. Какая этика? Давно этого ничего нет. ФСБ хочет показать, что нет никаких судов, мы приняли решение, и оно будет исполнено любой ценой», — говорит калининградский адвокат Александр (имя изменено в целях безопасности).

Преследование Бонцлер — месть за ее профессиональную деятельность, считает адвокат.

— Все ее дело — это ФСБ судит адвоката, который ей неугоден. Это единственная причина. Вес личности Марии Владимировны в истории огромен, я сравнил бы ее с Алексеем Соколовым (сооснователь организации «Правозащитники Урала», защищал права заключенных. — Прим. ред.), она всегда в центре, она никогда перед ними страх не проявляла, шла до конца, — рассказывает Александр «Новой газете Европа».

Вынесенный Марии Бонцлер приговор он называет смертным.

— В СИЗО ее никто не лечит, ей отказывают в лечении и назначении инвалидности, отказывают во всем, вплоть до диет и питания. Вокруг этого уголовного дела ФСБ создала вот эту паутину, всё, чтобы ее репрессировать. И какой бы приговор ни был, это не срок лишения свободы. Это смертный приговор. Просто-напросто лишают жизни человека. Причем, не забывайте, что дело идет под контролем Комитета по правам человека ООН. 

Мария Бонцлер — одна из немногих адвокатов в Калининграде, защищавшая политзаключенных, включая тяжело больного Игоря Барышникова, осужденного за «фейки об армии». В числе ее подзащитных — активисты, общественники, да и просто обычные калининградцы, которые попали под лавину преследований после начала войны в Украине. Особенно много таких было в феврале и марте 2022 года, когда в Калининграде прошли антивоенные митинги. Тогда у Бонцлер одновременно было 35 подзащитных — в основном, молодежь, впервые вышедшая на массовые акции. Они были задержаны за антивоенные плакаты и лозунги «Нет войне». Потом тридцати из них вменялась новая тогда административная статья «дискредитация вооруженных сил», а еще пятеро были арестованы за участие в несанкционированных акциях.Тогда же Марию дважды оштрафовали на 30 тысяч рублей за дискредитацию армии, потому что во время судебного слушания она дважды произнесла слово «война». И оспорить эти штрафы ей не удалось.

Мария Бонцлер сотрудничала с ОВД-Инфо, а также с «Мемориалом» и «Открытой Россией» до закрытия этих организаций. Она является лауреатом премии Московской Хельсинкской группы в области защиты прав человека.

«С судом всё очень забавно, он где-то там идет»

В конце мая 2025 года в доме Бонцлер, а также двух калининградских адвокатов Екатерины Селизаровой и Романа Морозова прошли обыски. После этого силовики задержали Бонцлер и отправили ее в СИЗО. Изначально Марию обвиняли в передаче иностранным спецслужбам данных о российских силовиках, а также информации по уголовным делам, которые вело УФСБ (ст. 275.1 УК). Поводом для преследования стала якобы обнаруженная переписка в Telegram с неким «сотрудником СБУ» по фамилии Дячук.

Это дело сложилось так: в 2024 году на связь с Бонцлер вышла мать калининградца Ивана Квеселевича, который на тот момент сидел в СИЗО по обвинению в конфиденциальном сотрудничестве со спецслужбами Украины. Мать Квеселевича сообщила, что хочет нанять адвоката для защиты сына, но все подробности, мол, расскажет его двоюродный брат. После этого Бонцлер действительно написал некий мужчина, представившийся Русланом Дячуком. Но довольно быстро «родственник» сообщил, что семья не будет нанимать адвоката. Как выяснилось позже, Квеселевич заключил досудебное соглашение со следствием, и суд приговорил его к минимальному наказанию — 2,5 года колонии.

В опубликованном постановлении утверждается, что Бонцлер передала Дячуку информацию о пятерых арестованных по политическим статьям, дела которых ведет УФСБ, включая Квеселевича. И эта информация считается секретной.

Однако ранее информация об этих делах неоднократно публиковалась, что подтверждается протоколами открытых судебных заседаний, сообщала адвокат Каринна Москаленко. Детали уголовных дел на своем сайте публиковало и УФСБ по Калининградской области.

— Никаких дополнительных доказательств никто и не собирался даже собирать. Они сказали, что вот, мы принесли вам бумажку, ее засекретили, чтобы вы никакую экспертизу по ней не заказали. Знаете, такая переписка из телеграма, которая написана, скорее всего, в вордовском документе. Просто я в других делах видел такие переписки. Там просто на листочке бумажки написано, такой-то написал такому-то. Ни скриншота, ничего, — говорит Александр.

За время следствия трех адвокатов — Илью Сидорова, Александра Чаузова и Романа Морозова — отстранили от участия в деле. Причиной стало то, что защитники отказались подписывать допуск к сведениям, составляющим государственную тайну. В марте 2026 года ее сын Вячеслав Медков сообщал, что на мать давят в СИЗО, заставляя дать показания на своего коллегу Романа Морозова. Угрожают, что иначе дело будет переквалифицировано на госизмену. Бонцлер отказалась.

— Они ее предупредили, что если дадите показания, по 275.1 пойдете. Это «конфиденциальное сотрудничество», такая госизмена light, с максимальным сроком наказания до 8 лет. Но самое интересное, суд первой инстанции не может переквалифицировать статью, — говорит Александр. — И вот как они переквалифицировали, это тоже вопрос огромный. Просто захотели, и по щелчку, в нарушение закона, и всем наплевать. Там куда ни сунься, всё ошибки.

Переквалифицировать дело с 275.1 на 275 статью суд первой инстанции не может, это нарушает ч. 2 ст. 252 УПК РФ, которая запрещает менять обвинение в суде в сторону ухудшения положения подсудимого. Однако в марте Бонцлер действительно ужесточили обвинение до «госизмены».

— Мы ведь видим, как ФСБ против открытости судебного заседания. Потому что их ведь документы засекречены. Они отказываются рассекречивать. Председатель суда говорит, что мы не будем ничего рассекречивать. Судья сказал, что, мол, я некомпетентен в этих вопросах. Ну если некомпетентен, так отведись и передай дело другому. Всё под контролем ФСБ, нет никакого тут правосудия, — говорит Александр. — Это можно сравнить с «тройкой». Такой суд совсем не соответствует принципам правосудия. Не только мировым стандартам, но и российским уже не соответствует.

17 сентября судья Александр Марочкин вынес постановление об удалении Марии Бонцлер из зала судебного заседания до окончания прений.

«С судом очень забавно — он где-то там идет, и что на нем происходит, я не знаю. Адвокат по назначению была давно, после двух первых заседаний я от нее всё время отказывалась, так как она поддалась на шантаж суда... я официально отказалась от произнесения последнего слова в зале суда и от присутствия на оглашении. Видеть их физиономии не желаю. Меня от них тошнит», — писала Бонцлер калининградскому журналисту Константину Рожкову.

На последнем закрытом заседании она выступила с последним словом. Причем адвокат просила, чтобы заседание открыли для общественности, но ей было отказано. Текст она передала через своего коллегу, адвоката Илью Сидорова.

«"Судебный процесс" надо мной является жестокой и грубой (непрофессиональной) расправой над адвокатом, защищающим людей вне зависимости от наклеенных на них государством ярлыков. В ходе своей адвокатской деятельности я активно разоблачала пытки и жестокое обращение с моими подзащитными, подлог и многочисленные фальсификации доказательств, применяемые сотрудниками УФСБ, и в итоге сама столкнулась с этим злом. Все это обращение и сами уголовные дела возникли по политическим мотивам, в сговоре со следствием, прокуратурой и судом», - заявила Бонцлер в последнем слове.

Конвоирование — это пытка

С мая 2025 года Бонцлер находится в одиночной камере. Здесь же она встретила свое 66-летие. У Марии есть хронические заболевания, у нее диабет, она страдает от скачков давления. Но в СИЗО ей систематически отказывают в медицинской помощи, ограничивают доступ к питьевой воде и адвокатам, а также намеренно подвергают издевательствам.

Как рассказывает сама адвокат, она получает поддержку со всего земного шара: «Ко мне пришло 4000 писем со всех концов света. Я переписываюсь с Австралией, с Японией, со США, со всеми странами Евросоюза, со всеми регионами России, и на все-все письма я ответила. Так что пишите, я отвечу обязательно. Пусть узнают».

— Она сидит в одиночной камере, в замкнутом пространстве. Пока может лежать, лежит. Спать нельзя. Сейчас давление, сахар она контролирует медпрепаратами. И нет дополнительных стрессов, ненужной физической нагрузки. Потому что каждый раз, когда ее вывозили в суд, это была пытка.

Представьте: стресс, в шесть утра тебя вытаскивают из камеры, спускают вниз, потом в автозаке везут. Это и для молодого человека огромный стресс. А тут для пожилой женщины с кучей заболеваний, в такую погоду… Каждый раз конвоирование — это пытка, — говорит Александр. 15 сентября Марии вновь стало плохо на заседании суда, ей вызвали скорую помощь. Но судья Александр Марочкин заподозрил, что она симулирует. Приехавшие врачи подтвердили плохое самочувствие Бонцлер.

«Уровень бесчеловечности этого суда зашкаливает. Мне даже не пришла в голову мысль о симуляции, когда в судебном заседании (по нашему иску о неоказании медпомощи) представитель другой стороны упала в обморок. Мы кинулись ей помогать. При этом состояние здоровья Марии Владимировны в настоящее время усугубилось из-за переохлаждения. Обострился цистит и другие заболевания», — рассказывал адвокат Илья Сидоров, навестивший Бонцлер в СИЗО.

Во время одного из судебных заседаний в октябре у Бонцлер случился гипертонический криз, но скорая отказалась к ней ехать.

— У нее каждый раз гипертонический криз там случается. У нее с сердцем проблемы, по женской линии ее не лечат. Многие заболевания у нее выявлены, но в СИЗО это невозможно лечить, — говорит Александр. Во время этапирования 17 сентября Мария Бонцлер находилась в «стакане» — одиночном изолированном отсеке для перевозки заключенных, размером 60 на 60 см. 

В какой-то момент из-за нахождения в отсеке Марии стало плохо, она начала задыхаться. По приезде в СИЗО-1 адвокат упала в обморок. Скорую, врача или фельдшера ей опять не вызвали. В камере же у нее начали отниматься ноги и пропала речь:

«Мне стало плохо, я легла на бетонный пол и потеряла сознание. Таким образом у меня проявляется гипоксия головного мозга и последствия мерцательной аритмии», — рассказала Мария.

Где будет отбывать наказание адвокат, пока неизвестно. Но, по словам Александра, есть надежда, что она останется в женской колонии в Калининградской области.